Избыток сердца

О творчестве Анны Бесоловой

Как бы то ни было, будем усиленно пытаться обходить острые углы критического умонастроения, проистекающего, быть может, из собственной творческой неудовлетворенности пишущего.

Чтобы как-то начать: пространственные привязки, линия судьбы, расположение звезд,- так или иначе, приводят нас на русский Север. Нужно побывать на Белом море с его бесчисленными островами, дивными по красоте каменистыми бухтами, выглаженными и покрошенными древним ледником скалами, чтобы с удивлением вспомнить, что море есть не только на юге. Да и какое море!

Когда теплая белая ночь принимает в свои объятья блещущий ослепительными красками, наполненный свежими ветрами летний день, прелести Крыма совершенно истираются из памяти.

Город Беломорск, где живет художник, носил когда-то причудливое имя Сорока и был своеобразным форпостом Соловецкого монастыря на материке. Устье быстрой и полноводной реки Выг образует здесь множество, числом до сорока, островов, что и послужило, вероятно, источником этимологического изыска.

Вообще, об изысках Поморья нужно писать отдельно. Но как не упомянуть о поморских селах, в своих названиях зашифровавших таинственные истоки экзотического насельничества на краю света: Сумпосад, Вирма, Колежма, Шуерецкое. Каждое такое село стоит чуть дальше или ближе к устью собственной речки, и по сейчас служащей удобной гаванью для нехитрого и опасного промысла рыбаков. Как не вспомнить изысканную привязку этих сел к местности, их экологичность, укорененность в пейзаже, умиротворение и покой, снимающие, так и хочется сказать, фрустрацию смысла современного существования. А сохранившийся с 1625 года деревянный храм во имя св. первоверховных апостолов Петра и Павла в Вирме? По пояс в траве, скрывающей огромные валуны, подходишь к нему, как к истинному Ноеву ковчегу, прикоснуться к исполинским доскам обшивки.

Когда-то он был ярко расписан, но и сейчас, вне цвета, словно ушедшего в иные баснословные измерения, хранит столь необходимые напоминания. Вот из таких напоминаний, видимо, и рождается художник.

Анна Бесолова пришла в искусство из, казалось бы, чуждой ему сферы. Но, выйдя замуж за обосновавшегося в Беломорске художника Александра Бесолова, служащая банка выбрала иную судьбу.

В начале было рукоделие. То истинно женское рукоделие, которое спокон веку служит украшением народного быта. Получив первое художественное образование на факультете ДПИ заочного народного университета искусств в Москве, она в совершенстве овладевает техникой гобелена, росписи по тканям, узелковым плетением. Вместе с мужем участвует в создании Беломорской художественной школы, ставшей в последние годы настоящей достопримечательностью города.

В процессе занятий с детьми, под влиянием работ мужа Анна постепенно находит свой путь в живопись. Речь идет прежде всего о цвете, той категории изобразительного искусства, вне которой хрупкая материальная поверхность произведения не в состоянии преодолеть ограниченности своего бытия. Разумеется, есть и другие почти столь же важные аспекты, образующие целое живописи, но живопись по настоящему делает именно цвет.

Существует известная логика творческого развития, этапы роста. И было бы наивно предполагать обратное. Те немногие картины Анны, о которых идет речь и которые мне удалось увидеть, безусловно вырастают из ее занятий прикладным искусством. Многие годы собирая фрагменты цветных тканей, лоскутки и кусочки, и поначалу, быть может, не вполне осознавая конечную цель, она составила великолепную коллекцию тончайших оттенков цвета. Из этого каталога и начали подбираться дивные композиции — пейзажи, в которых цвет зажил подлинной, присущей ему жизнью.

Можно заниматься буквоедством и называть эти вещи коллажами, потому как они действительно выклеены на холсте или картоне из кусочков цветных материй. Но сам подход, метод соотнесения цветовых полей, фрагментов, хочется сказать мазков цвета, выдает уникальное мышление цветовика-живописца.

Так выстроить совершенно реальное и, вместе с тем, совершенно сказочное северное небо, диагонально располосованное северным сиянием или фантазией, подметить такое множество цветовых градаций и переходов в картине Белого моря на затянувшейся зорьке позднего лета, так расцветить белизну зимы или серость беломорского закоулка может лишь незаурядный художник. Вместе с тем, в работах Анны нет произвола, столь характерного для многих и многих современных художников. Современная живопись, или то, что претендует на это название, действительно изобилует цветом. Но как, зачастую, грубо понятым, наглым и обессмысленным. Напротив, в работах Анны ни на иоту нет перебора. Ее цвет идет даже не столько от мышления и видения, сколько от сердечного избытка, той теплоты и полноты сердца, которые определяют подлинную меру человеческого и, хочется думать, творческого начала в человеке.